December 5th, 2007

pilorama

chikunya ушла

И теперь у меня новоселье. За окном дождь, и снег тает. Профессор Федоров спит, отведя себе на сон ровно час. Кот Митя, сгорбившись и замерев, тупо смотрит в угол.
На другом конце города в обшарпанной сталинке сидит (лежит?) мой литфаковский учитель и не берет трубку. Не на улице же он в такую слякоть. Он же с палочкой. Пока я каталась по израилям и америкам, сломал себе ногу, пытаясь остановить детскую коляску, оставленную без присмотра. Устремился к коляске мгновенно, и мгновенно в его культурной голове пролетели кадры из "Броненосца "Потемкина", а уже в следующее мгновение он угодил в яму. Коляска же остановилась сама.
Евгеньич пребывал в своей тарелке разве что тогда, когда читал нам, соплячкам, Пастернака или шел по коридору факультета, устремив взгляд чуть выше голов. Факультета нет, а с тем, что есть, он не смог жить в мире и потому ушел и больше не читает семнадцатилетним детям Пастернака. Что же до обыденных действий, то они даются ему с трудом. По-моему, он до сих пор привстает, когда берет телефонную трубку.
Ему чуть больше пятидесяти, но он старомоден. Он мало к чему оспособлен и возможно, верит только в стихи.  Но возможно, и нет, возможно, в меня и еще в нескольких идиотов он тоже  верит, так что завтра я буду звонить опять.